Robinzon Party
Стас Рыбкин: Сейчас четыре часа пополудни, и мы стоим на балконе, прямо над тем баром-гостиной, в котором мы вчера беседовали с Олегом Батыгиным.
Мы сидим за одним столиком с главным и единственным на острове доктором. Он просил нас не оглашать своего имени, поэтому мы станем называть его просто Доктор. Мы все здесь и сейчас ждём начала вечеринки под романтичным названием “Robinzon Party”.
Я уверен, что party нам предстоит уникальное и сногсшибательное. А пока что мы с Доктором потягиваем американский бледный эль, сваренный прямо здесь, на острове, и неспешно беседуем.
Доктор — очень представительный мужчина. Он в светлом льняном костюме. По-моему, он единственный человек на этом клочке суши, который носит костюм. Кроме того, на нём тёмные очки и хичкоковская шляпа. В целом Доктор выглядит как очень секретный агент из голливудского фильма пятидесятых годов.
Мне кажется, что наша беседа с Доктором заслуживает внимания и фиксации. Поэтому я сейчас задам этому яркому человеку несколько вопросов перед камерой. Скажите, Доктор, у этого острова есть какое-то специальное название?
Доктор: Вы, наверное, заметили, что на острове обитает два комьюнити. Они, конечно, весьма плотно переплелись, но всё равно остались самостоятельными микрокультурами. Первое комьюнити — это горстка образованных людей, которые здесь живут. Точнее, даже не горстка, а щепотка. Олег Батыгин, его супруга, Роберт, Алексей и мы с женой. Второе сообщество — это многочисленные родственники Дэлфин. Культурные различия между этими двумя комьюнити огромны.
Мы говорим по-английски, они на своём странном языке. Мы люди рациональные и неверующие, они исповедуют свой причудливый культ. Отдельно любопытно, что Олег этому мракобесию потворствует. Видимо, потому что его супруга является чуть ли не центральным божеством обсуждаемого культа.
Мы называем остров просто “Остров”, они называют его “Старшая Сестра”. На их языке это звучит как “Рахавави Зокини”.
Стас Рыбкин: Видимо, существует также и Младшая Сестра?
Доктор: Конечно. Младшая Сестра — это их Родина. Побережье отдалённой бухты, местоположение которой нам запрещено разглашать. “Младшая Сестра” на их языке звучит как “Зандри Вави”. Мы эту “Младшую Сестру” называем просто “Берег”.
Стас Рыбкин: Мне почему-то кажется, что вам лично не очень нравится то, что у Острова есть Младшая Сестра?
Доктор: С одной стороны, мне и предложили это место только потому, что у Старшей Сестры появилась Младшая. Когда население Острова увеличилось до цифры, которую мы тоже не должны озвучивать, Олег посчитал, что возить на континент каждого слегка приболевшего хлопотно. И он нанял меня.
С другой стороны, упомянутая Младшая Сестра откровенно сидит на нашей шее. Например, в прошлом месяце сорок пять процентов доходов, полученных Островом, отошло Берегу. Само собой, оттуда мы не получаем ничего, кроме всё новых и новых переселенцев.
Мне, конечно, грех жаловаться. Я не приношу Острову денег. Я нанятый стафф. Но сорок пять процентов уходящих в пустоту доходов — это, по-моему, многовато.
Стас Рыбкин: Да. Это много. Но ведь на острове бесплатные жильё и пища. Ваши услуги, то есть медицинское обслуживание, тоже оплачиваются из островной казны. На Острове можно очень неплохо жить, вовсе не тратя денег.
Доктор: Странная форма социализма, которая тут самообразовалась, кому-то может показаться прекрасным и вожделенным устройством общества. Но я родился в социалистической стране. И я считаю, что мне крайне не повезло с местом рождения. Я предпочитаю оплачивать свою жизнь из своего кармана. Я вообще предпочитаю быть единоличным хозяином своих средств.
Стас Рыбкин: Скажите, а как много вы зарабатываете? Если этот вопрос кажется вам нескромным, просто на него не отвечайте.
Доктор: Я зарабатываю чуть больше, чем у меня выходило на Шри-Ланке, и несколько меньше, чем я получал бы, если бы работал врачом в Европе.
Стас Рыбкин: Спасибо за прямой ответ. Есть ли какая-то причина, по которой именно вам досталось это место?
Доктор: Я в своё время продал Олегу билет на поезд. На тот самый поезд, который привёз его в объятия Дэлфин. Олег вообще не очень любит привлекать новых действующих лиц в свою пьесу. Он знал, что я живу не в самых простых обстоятельствах на Ланке. И он пригласил меня сюда. Я был вынужден согласиться. Ситуация складывалась так, что мне в любом случае пришлось бы эмигрировать. А тут я получал гарантированное и бесплатное право проживания вместе с рабочим местом.
Стас Рыбкин: То есть вы не в восторге от того, что вам приходится жить и работать здесь, на острове? Извините, что спрашиваю. Мне это достаточно трудно себе представить. Тут самый настоящий рай земной…
Доктор: Да. Здесь красиво и уютно. Но в юности я мечтал не об этом… Я рос в стране, находившейся в состоянии затяжной гражданской войны. Я смотрел американские фильмы… Где-то был мир, в котором люди ходили на работу в хорошо оборудованные офисы. Участвовали в честных голосованиях. Танцевали в ночных клубах. Бесновались на рок-концертах. Обедали в хороших ресторанах. Инвестировали. Играли на бирже и в казино. Мчались в открытых автомобилях по бескрайней равнине.
А я учился в школе, которая наполовину была разрушена артиллерийским снарядом. Каждый день по пути из школы домой я проходил досмотр военного патруля. Я жил в старом доме на берегу моря. И через окна я видел стоящие на рейде военные корабли. Периодически ночью меня будила артиллерийская канонада.
Школьником я подрабатывал в огромном, дорогом резорте. Туристам, которые там отдыхали, было решительно наплевать на идущую войну. Она их не касалась. Они были как Высшие Существа. Вдали грохотали взрывы, а туристы пили лениво свои крепкие напитки. Лежали в шезлонгах. Разговаривали о ерунде. Они почему-то были уверены, что голод, война, нищета, болезни их ни в коем случае не коснутся.
Однажды мой отец, водитель микроавтобуса, отвёз группу туристов в аэропорт. На обратном пути его машину остановили. Его расстреляли в коровьем сарае. Я даже не знаю, кто его расстрелял. “Наши” или “враги”. Его убили, чтобы забрать автомобиль.
Само собой, потом я очень стремился наконец-то начать жить нормальной жизнью. Мне не нужны были никакие эксцессы. Я не хотел никаких загадочных островов, тайных культов, изоляции от мира, запретов на разглашение чего бы то ни было. Я хотел ходить в деловом костюме в приличный офис. Водить солидный автомобиль. Общаться со сдержанными и деловыми людьми. Завтракать чашкой американо и свежим горячим круассаном. Читать утром газету за столиком кафе. Вкладывать свои деньги в то, во что мне захочется.
Стас Рыбкин: Спасибо, уважаемый Доктор! Вы очень исчерпывающе всё нам объяснили. Мы с Женечкой сейчас направимся вниз. Туда, где заканчиваются последние приготовления к вечеринке. Party приближается, и, если честно, то у меня сердце скачет в предвкушении чего-то феерического.
……………………………
Стас Рыбкин: Мы с Женечкой спустились в кают-компанию. Ту самую, где фреска и тяжёлый длинный стол. Неподалёку молодые люди складывают высокую пирамиду из каких-то квадратных, спрессованных, явно растительного происхождения тюков. Женечка, скажи, тебе понравился доктор?
Женечка: Он симпатичный. Мне он немного напоминает доктора Грэгга из “Королей и капусты”. Вот только доктор Грэгг был пьяницей, а у здешнего Доктора совсем иной порок.
Стас Рыбкин: Порок? У доктора есть какой-то особенный порок?
Женечка: А ты не понял? Доктор слишком любит “инвестировать”. Он страстный и не слишком удачливый биржевой игрок. Собственно, потому он и оказался заперт здесь, что потерял на бирже крупную сумму чужих денег. И теперь ему затруднительно вернуться на Шри-Ланку.
Стас Рыбкин: Женя! Да ты настоящий Шерлок Холмс!
Женечка: Скорей уж я Глеб Жеглов. Я обхожусь без дедукции и прочих сомнительных трюков. Про то, что доктор злостный игрок, я узнала от его жены. Мы вчера с ней изрядно набрались.
………………..
Стас Рыбкин: Народ потихоньку собирается. Уже звучит музыка. Если честно, вот такие вот медленно разгорающиеся вечеринки в сиреневых тёплых сумерках из меня буквально душу вынимают. Посмотрите на эти красивые силуэты молодых людей в полумраке. Кто-то пританцовывает. Кто-то стучит длинными пальцами в маленькое бонго. Кто-то курит что-то. Кто-то кого-то обнял. К нам идут Алексей и Роберт. Они на самом деле похожи на Винтика и Шпунтика.
Женечка: Или на Петрова и Васечкина. Как ты думаешь, они любят друг друга?
Стас Рыбкин: Женя! Тебя вообще интересует что-то, кроме интимных пристрастий малознакомых людей?
Женечка: Конечно! Меня интересует, чем они питаются!
Стас Рыбкин: Здравствуйте, Алексей! Здравствуйте, Роберт!
Алексей: Добрый вечер!
Роберт: Привет!
Стас Рыбкин: Если честно, я испытываю некоторый трепет, беседуя с вами. Я никогда до этого не встречал настоящих технических гениев.
Алексей: Роби, слышишь? Ты гений!
Роберт: Я это знаю. Интересно, что ты тоже!
Стас Рыбкин: Сегодня я постараюсь собрать как можно больше разнообразных мнений об Острове и о ситуации здесь. Хочу представить зрителю культурный и социальный феномен Острова с разных ракурсов. Расскажите, пожалуйста, чем является для вас Остров?
Роберт: Совершенно всем. Местом жительства. Источником дохода. Источником радости и наслаждения, надеждой на будущее.
Алексей: Остров — это наш ребёнок. Мы его создали. Мы его воспитали. И теперь мы имеем право возлагать на него надежды.
Стас Рыбкин: А Олег Геннадьевич?
Алексей: А что Олег Геннадьевич?
Стас Рыбкин: У этого Острова два отца или всё-таки три?
Роберт: Это достаточно провокационный вопрос. Мы любим Олега. Нам хочется думать, что мы его самые близкие и преданные друзья. И да, Олег инициировал этот проект. Формально у Острова только один отец. И это, конечно, Олег.
Алексей: Тут всё зависит от того, кого следует считать отцом. Если того, кто зачал ребёнка, то у нашего Острова один отец — Олег. Если же отец — это тот, кто проводил бессонные ночи у колыбели и менял свою последнюю рубашку на памперсы, то отцами Острова являемся мы с Робертом.
И тут дело не в том, что Олег мало работает. Он работает втрое больше нас. Просто Олег не учёный в буквальном смысле. Он программист. Он может придумать красивую систему. Он каким-то специальным чувством ощущает отношения компонентов механизма. Он умеет систематизировать техническое рассуждение и повернуть его в неожиданную и успешную сторону. Но чтобы воплотить в жизнь проект, базирующийся на действительных свойствах природы, у него недостаточно компетенций.
Роберт: В юности я путешествовал на Кавказе и слышал там любопытную интерпретацию Библии.
По этой версии Бог не создавал мир сам. Бог — это что-то наподобие собственника-инвестора. У него были средства для создания Вселенной. И он вложился в стартап. Выполняли же проект, само собой, черти. Во главе с CEO подрядчика, Сатаной.
Оттого мир и получился таким несовершенным, что он чертями деланый. А про то, может ли Бог строить миры своими руками, а не с помощью известных исполнителей, мы ничего не знаем. Может быть, есть другие, более ранние вселенные, где он делал всё сам. Возможно даже, что это они и принесли Богу средства на постройку нашего мира.
Алексей: Роберт ужасно быстро схватывает плохие привычки. В частности, он научился от Олега много курить.
Роберт: Но согласись, мы не имеем права с полной ответственностью утверждать, что Олег не смог бы построить подобный проект без нас с тобой. Но этот конкретный проект был построен практически полностью нами двоими, если, конечно, говорить об этом проекте как о научной и технической работе, а не как о результате рационального планирования и хорошего ресурсного обеспечения.
Алексей: Да. С такой формулировкой я, пожалуй, соглашусь.
Женечка: Скажите, а вы женаты?
Стас Рыбкин: Женя!
Роберт: Отличный вопрос! Мы женаты на Науке (Science). Официально. Месяц назад зарегистрировали брак.
Алексей: Саенс! Иди сюда! Мы представим тебя журналистам.
Стас Рыбкин: К нам приближается очень красивая и юная темнокожая леди. Её на самом деле зовут Саенс, и она действительно является официальной супругой одновременно Алексея и Роберта. Насколько я знаю, Саенс — родная сестра Дэлфин. Здравствуйте, Саенс!
Саенс: Здравствуйте, Стас! Только не задавайте мне никаких сложных вопросов, пожалуйста. Я сегодня уже много выкурила и могу нести чепуху.
Женечка: То есть вы втроём? Как здорово! Скажите, а это ваше настоящее имя, Саенс?
Саенс: Да. Меня отец так назвал. Он решил, что раз его старшая дочь глубоко повязана с мистикой и магией, младшая должна как-то эту ситуацию компенсировать. Поэтому он назвал меня Саенс и отправил учиться в физико-математический колледж. То есть отправил меня туда Бёнг Мин. Но папа об этом Бёнг Мина прямо попросил.
Роберт: По-моему, всё уже начинается! Музыканты расселись. Идёмте поближе к костру…